Мазурика Юлия Учреждение Корейской духовной … УДК 2-76:271.2(470+571:519) Учреждение Корейской духовной миссии как попытка осуществления российского «культурного влияния» в Корее Мазурика Юлия Мазурика Юлія. Заснування Корейської духовної місії як спроба здійснення російського «культурного впливу» у Кореї. В статті розглянуто процес заснування православної місії в Кореї, визначено ступінь участі в ньому російських державних установ та відомств (Св. Синоду, Міністерства закордонних справ, Міністерства фінансів). Зроблено висновок про те, що Місія не змогла стати провідником російського культурного впливу в Кореї в зв'язку зі зміною зовнішньополітичної стратегії Російської імперії на початку XX ст. Ключові слова: Корейська духовна місія, Російська духовна місія, Корея, місіонерська діяльність, культурний вплив. Мазурика Юлия. Учреждение Корейской духовной миссии как попытка осуществления российского «культурного влияния» в Корее. В статье рассматривается процесс учреждения православной миссии в Корее, определяется степень участия в нем российских государственных учреждений и ведомств (Св. Синода, Министерства иностранных дел, Министерства финансов). Сделан вывод о том, что Миссия не смогла стать проводником российского культурного влияния в Корее в связи с изменившейся в начале XX в. внешнеполитической стратегией Российской империи. Ключевые слова: Корейская духовная миссия, Русская духовная миссия, Корея, миссионерская деятельность, культурное влияние. Mazuryka Iuliia. Establishment of Korea's Ecclesiastical Mission as an attempt of the Russian «cultural influence» in Korea. This article discusses the process of establishing the Orthodox Mission in Korea, the degree of participation in this process of the Russian government agencies and departments (the Holy Synod, Ministry of Foreign Affairs and Ministry of Finance). It is concluded that the Mission could not become a conduit for Russian cultural influence in Korea because foreign policy strategy of the Russian Empire had been changed in early XX century. Key words: Korea's Ecclesiastical Mission, The Russian Ecclesiastical Mission, Korea, missionary activity, cultural influence. © Мазурика Юлия 173 Актуальні проблеми … 2011. – Вип. 14 современных постколониальных студиях большое внимание уделяется изучению проблем «культурного колониализма». Одним из наименее изученных аспектов данного дискурса является христианское миссионерство, которое в XIX – первой половине XX вв. находилось в тесной взаимосвязи с колониальной политикой ведущих стран Запада, часто выходя за рамки исключительно религиозной деятельности и преследуя более широкомасштабные цели. Российское правительство, видя большой успех иностранных миссионеров на этом поприще, также стремилось к учреждению своих православных миссий в странах, где имело наибольший политический и экономический интерес. Ярким примером учреждения духовной миссии «в противовес всѐ увеличивающемуся влиянию иностранных миссионеров», а также с целью «проведения в корейскую жизнь православных русских начал» является Российская духовная миссия (далее – РДМ) в Корее, учрежденная в 1897 г. по инициативе Министерства иностранных дел Российской империи и лично министра финансов С. Ю. Витте. Посредством распространения православия предполагалось способствовать усилению российского культурного влияния в Корее, укрепляя тем самым влияние политическое. В этой связи целью данной статьи является исследование взаимосвязи между основными задачами, ставившимися перед Корейской духовной миссии при учреждении, и их последующей реализацией. На основании архивных делопроизводственных документов (переписки обер-прокурора Св. Синода, министра финансов С. Ю. Витте и руководства российского МИД) сделана попытка проанализировать причины угасания внимания к деятельности Корейской духовной миссии в правительственных кругах Российской империи, а также степень реальных возможностей Русской Православной Церкви (далее – РПЦ) соперничать с католическими и протестантскими миссионерами в Корее. Реальным толчком к обсуждению вопроса об организации Корейской духовной миссии послужила записка секретаря и драгомана Российской дипломатической миссии в Корее Н. А. Шуйского, направленная в МИД весной 1889 г., спустя пять лет после установления официальных русскокорейских отношений. В записке по вопросу «об устройстве Православной миссии в Корее» [1, л. 3-12]. Н. А. Шуйский писал о необходимости для России приобретения в Корее «культурного влияния» как «фундамента, на котором строится влияние политическое». Под «культурным влиянием» он понимал влияние торгово-промышленное («водворение в стране иностранных предпринимателей и купцов»), интеллектуальное (прибытие в страну «специалистов по разным отраслям знания») и религиозное (воздействие путем деятельности миссионеров). Однако же, Н. А. Шуйский добавлял, что первые два направления для России «весьма затруднительны и почти невозможны ввиду превосходства западноевропейских держав, располагающих несравненно большими средствами», в то время как «поприще православной миссионерской деятельности» могло бы быть весьма успешным. 174 В Мазурика Юлия Учреждение Корейской духовной … По мнению Н. А. Шуйского, православная миссионерская деятельность в Корее могла бы способствовать формированию «почтения туземного населения к России», а также «противодействовать иноверной пропаганде в Корее – католической и протестантской», которая еще не успела развернуть широкой проповеднической деятельности в стране. Еще одним основанием для учреждения миссии являлась возможность получения от миссионеров, стоявших по роду своей деятельности близко к населению, необходимых с точки зрения российских государственных интересов сведений. По прочтении «любопытной записки коллежского асессора Шуйского» российский посланник в Китае А. М. Кумани (1886–1890) доносил директору Азиатского департамента МИД, что считает возможным применять мысли Шуйского постепенно, поскольку начать необходимо с «устройства небольшого училища во Владивостоке для немногих миссионеров из русских и корейцев». По его мнению, «дело было бы прочнее, если б они [православные миссионеры. – Ю. М.] посылаемы были для проповеди в Корею только тогда, когда достаточно подготовились бы к успешной деятельности и когда потребность или польза в учреждении там Духовной Миссии выяснилась бы полнее и точнее» [1, л. 22-22 об.]. После переписки, инициированной запиской Н. А. Шуйского, дело об учреждении РДМ в Корее было приостановлено в МИД вплоть до 3 января 1897 г., когда вице-консул Дипломатической миссии в Корее З. М. Поляновский обратился с просьбой направить православного священника в Сеул и построить там храм. Эта просьба была связана с увеличивавшимся числом православного населения в столице Кореи, которое, по подсчетам вице-консула, составляло 150 человек (в числе которых российские военные инструкторы, учителя русской школы, русские подданные православные корейцы и др.) [10, с. 179-181]. Примечательно, что с 1896 г. вне всякой связи с МИД вопрос об учреждении РДМ в Корее поднимался Министерством финансов и лично его главой С. Ю. Витте, который вследствие нового соотношения сил в восточноазиатском регионе после японско-китайской войны 1894–1895 гг. активно взялся за формирование новой дальневосточной политики Российской империи. В ходе стремительного усиления российского влияния в Корее, которое достигло своего зенита в 1896–1897 гг., учреждение Миссии рассматривалось в Министерстве финансов как одна из форм обеспечения культурного влияния Российской империи в Корее. Дело об учреждении в Корее православной миссии, хранящееся в фонде Канцелярии Министерства финансов (РГИА, Ф. 560), открывается выпиской из письма коммерческого агента Д. Д. Покотилова из Сеула от 14/26 октября 1896 г. [8, л. 1-3], в которой сообщалось о «все увеличивающемся влиянии американских миссионеров» в Корее. Д. Д. Покотилов указывал на множество миссионерских школ, в которых корейские дети приобретали чисто американские симпатии – фактор, с которым, по мнению коммерческого агента, России придется очень серьѐзно считаться в будущем. 175 Актуальні проблеми … 2011. – Вип. 14 В этой связи он вспоминал о записке назначенного консулом в Тяньцзин Н. А. Шуйского относительно необходимости учреждения РДМ в Корее, указывая на то, что Миссия могла бы стать противовесом все возраставшему влиянию американских миссионеров в стране. «Приходится, однако, с грустью сознаться, что миссионерский дух вполне отсутствует среди даже выдающихся слуг нашей церкви. Это мы видим воочию на примерах Пекина и Токио, – читаем в письме Д. Д. Покотилова по поводу отсутствия миссионерского сознания среди российского православного духовенства. Д. Д. Покотилов высказывал удивление тем фактом, что даже «блестящий пример преосвященного Николая Японского» , не увлекал на миссионерское поприще молодых монахов: ни один из них не ужился в Японии дольше 1-2 годов, стремясь возвратиться в Россию, заняться написанием магистерской диссертации и сделать духовную карьеру. «Можно быть уверенным, что если бы удалось найти для Кореи второго епископа Николая, то успех его трудов в здешней стране был бы не менее велик, чем успех православной миссии в Японии», – делал вывод он, добавляя что «дело насаждения православия» в Корее будет во многом зависеть от выбора начальника Духовной миссии. Примечательно, что дело об учреждении РДМ в Корее было решено Министерством финансов и духовным ведомством в максимально короткий срок и без участия МИД. В декабре 1896 г. директор канцелярии Министерства финансов обратился с письмом к директору Азиатского департамента МИД с просьбой ознакомиться с донесениями российских дипломатических представителей в Сеуле, касающихся экономического положения в Корее, в том числе с запиской Н. А. Шуйского об учреждении православной миссии [1, л. 38]. 1 февраля 1897 г. запрашиваемые документы были отправлены, а уже 28 июня 1897 г. министр иностранных дел М. Н. Муравьев получил от С. Ю. Витте уведомление об учреждении Корейской духовной миссии, на что 20 июня 1897 г. было получено «всемилостивейшее соизволение Его Императорского Величества». МИД не замедлил вмешаться в процесс дальнейшей организации Духовной миссии, отметив, что именно МИД рассматривал это вопрос еще в 1889 г. и что только совместными усилиями всех ведомств будет возможным успешное функционирование православной миссии в Корее. В письме к товарищу обер-прокурора Св. Синода В. К. Саблеру от 29 июня 1897 г. М. Н. Муравьев отмечал, что создание РДМ в Корее может вызвать негативную реакцию со стороны Японии, которая стремится к усилению своего влияния в Корее и в учреждении РДМ может усмотреть шаг на пути к активизации в Корее российской политики [См. подр.: 5]. Дело об отправке Миссии в Корею затянулось вплоть до 1899 г., главной причиной чего стала высылка российских военных инструкторов Архиепископ Николай (Касаткин) (1836–1912) – один из самых выдающихся миссионеров РПЦ, основатель Православной церкви в Японии. Прославлен в лике святых как равноапостольный. 176 Мазурика Юлия Учреждение Корейской духовной … и финансового советника К. А. Алексеева из Кореи весной 1898 г. Приоритеты российской политики на Дальнем Востоке в этот период окончательно были отданы Маньчжурии, и Корея отошла для России на задний план в борьбе с Японией за сферы влияния в регионе: путем уступок в Корее российское правительство рассчитывало добиться для себя большей свободы действий в Северо-Восточном Китае. К тому же Н. Г. Матюнин, российский дипломатический представитель в Корее в 1897–1898 гг. неоднократно доносил в МИД о том, что не уверен в способности православных миссионеров вести успешную миссионерскую деятельность в Корее, вследствие чего он ставил под сомнение саму возможность конкурировать на равных с иностранными миссионерами в стране. В этой связи даже обговаривалось предложение о переименовании РДМ в Корее в причт при дипломатическом представительстве, но, тем не менее, было решено оставить Миссию в виду того, что ее наличный состав (3 человека) и финансовое содержание будут способствовать проведению миссионерской деятельности «в весьма скромных размерах» [1, л. 94-145]. Действительно, с момента прибытия в Сеул первого православного миссионера иеродиакона Николая (Алексеева) в январе 1899 г. налицо было полное невнимание к нуждам новоучрежденной миссии со стороны как непосредственных еѐ организаторов, так и Св. Синода. В связи с переориентацией дальневосточной политики Российской империи, деятельность Корейской духовной миссии стала неинтересной ее учредителям, которые предоставили ей возможность развиваться собственными силами. Это негативным образом отразилось, прежде всего, на финансировании Миссии, которая в сравнении с финансовым обеспечением Китайской и Японской духовных миссий имела наиболее малочисленный штат и наименьшие результаты деятельности соответственно (См. Табл. 1). Положение Миссии еще более усугубилось с началом русскояпонской войны 1904–1905 гг., поскольку с высадкой японских войск на территории Кореи ее члены более чем на два года покинули страну, вернувшись в новом составе лишь в августе 1906 г. Прибывшему в Сеул новому начальнику Миссии пришлось все начинать с нуля, поскольку дом и участок Духовной миссии были разграблены, а отправленное на сохранение имущество за три года пришло в негодность [3, л. 18-18 об.]. Особенно негативно на положении Миссии в послевоенный период сказалось ослабление престижа России после ее поражения в войне с Японией, а также подозрительное отношение японской администрации в Корее к деятельности русских православных миссионеров. «С одной стороны, ей предстоят японцы, фактические и бесцеремонные хозяева страны, – наши недавние политические недруги, народ весьма подозрительный и вообще скудный на симпатии. С другой стороны – корейцы – 12-миллионная масса, разочаровавшаяся в могуществе и значении России, и теперь относящаяся к нам нередко с явной, 177 Актуальні проблеми … 2011. – Вип. 14 несдерживаемой насмешкой», – характеризовал положение Миссии ее начальник архимандрит Павел (Ивановский) в отчете за 1906 г. [9, л. 2]. Статистические сведения о деятельности Корейской духовной миссии . количество учащихся церковных станов школы приют для вдов и сирот (чел.) сотрудники миссии Таблица 1. крещено за год из корейцев из русских для мал. 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1 2 1 1 12 -14 1 6 0 1 10 31 2 2 0 1 8 -В 1904–1905 гг. Корейская духовная миссия не функционировала в связи с событиями русско-японской войны. Открыта в 1909 г. 2 2 3 3 --6 6 6 6 6 7 3 4 3 4 3 3 2 1 2 -0 1 1 --1 1 -6 7 -2 2 3 3 5 4 --4 4 -35 около 40 64 Открыт в 1915 г. 101 156 240 --182 183 -17 -0 -24 63 71 110 около 60 около 50 46 118 63 5 -более 30 более 100 около 150 около 260 около 310 около 350 405 520 570 Сост. по ежегодным отчетам начальников РДМ в Корее [7]. 178 для дев. 1 2 ----- общее число православных Отчетный год Мазурика Юлия Учреждение Корейской духовной … Даже при таких весьма невыгодных условиях проповеди, архимандрит Павел (Ивановский) пытался поставить миссионерское дело на твердую почву. Им было возобновлено прошение в Св. Синод об устройстве в Сеуле православного храма, о чем Синод высказался благосклонно еще в 1903 г., обещая предоставить средства на его постройку. Тем не менее, несмотря на поддержку российских посланников в Корее по этому вопросу, которые отмечали, что «низенькая, убогая классная комната, в которой ютится ныне Православная Церковь в Сеуле, не может никого прельстить, и корейцы тщательно ее обходят и толпами устремляются или в роскошный католический собор, или в просторные протестантские церкви», и даже несмотря на попытку архимандрита Павла построить в Сеуле церковь-усыпальницу, где были бы захоронены останки всех русских воинов, погребенных в Корее, вопрос о постройке храма был неактуален ни для Синода, ни для МИД, ни для инициаторов учреждения Корейской духовной миссии из Министерства финансов. Министерство финансов заявило, что постройка храма едва ли может считаться неотлагательной в виду изменившейся расстановки сил на Дальнем Востоке и указало лишь на недостаточность средств на церковно-строительные нужды внутри Российской империи [См. подр.: 2]. Иными словами, Корея не была больше сферой российских интересов, вследствие чего российские чиновники и дипломаты не были заинтересованы в финансировании миссионерской деятельности в стране, где доминировали японцы. Это неблагоприятным образом отразилось на положении русских православных миссионеров, ограниченных материально и предоставленных самим себе в деле проповеди. Вплоть до 1917 г. включительно Корейская духовная миссия получала из Хозяйственного управления Св. Синода немногим более 10 000 руб. в год. Изредка тому или иному начальнику Миссии удавалось получить дополнительное единоразовое вспомоществование от Св. Синода в размере 1 500 - 2 500 руб. [См., напр.: 7. – 1915. – №5-6. – С. 266]. Такое низкое финансирование православной миссии в Корее стало свидетельством полной утраты интереса к ней среди государственных чиновников. О тяжелом материальном положении Миссии регулярно доносили российские дипломатические представители в Корее, отмечая, что средств миссии едва хватало на поддержание ее положения. Высказывались даже предложения либо о ее закрытии, либо о сокращении штата для увеличения сил Владивостокской миссии или подчинении архиепископу Японскому [2, л. 54-59, 62-63]. Тем не менее, Миссия продолжала существовать, ведя минимальную миссионерскую деятельность. Начальниками РДМ в Корее архимандритами Хрисанфом (Щетковским) (1900–1904) и Павлом (Ивановским) (1906–1912) неоднократно предлагались проекты по реорганизации Миссии, увеличению ее личного состава и материального обеспечения [1, л. 170179 Актуальні проблеми … 2011. – Вип. 14 171; 7], тем не менее все они так и остались на бумаге. Архимандрит Павел (Ивановский) в своих письмах в Россию отмечал, что нередко сами корейцы называли православную миссию «нищенской». «…Мы не стыдимся бедности, зная, что она не порок, – писал он в одном из своих писем. – Но когда эту бедность выставляют вне дома, как показательницу православия, на позорище пред лицом иностранцев и иноверцев, <…> то тогда она обращается уже в своего рода преступление…». «Ведь в гости принято всюду ходить в приличном платье, а нас десять лет принуждают работать в гостях – заграницей в рубище и говорить: смотрите, вот это православие, а мы представители его», – жаловался на положение сеульских миссионеров он [6]. Таблица 2. Приходно-расходный отчѐт РДМ в Корее за 1915 г. 1. 2. 3. 4. 1. 2. 3. 4. Доходные статьи Суммы, ассигнуемые из Хозяйственного Управления при Св. Синоде Пожертвования от разных лиц Процент с текущего счета Миссии Остаток с прошлого года Расходные статьи Затраты по дому Содержание членов Миссии Содержание училищ Затраты на церковь и часовни Сумма 11. 469 руб. 38 коп. 355 руб. 270 руб. 81 коп. 1.439 руб. 38 коп. Сумма 3.541 руб. 41 коп. 6.779 руб. 737 руб. 78 коп. 894 руб. 43 коп. 13.534 руб. 99 коп. 11.952 руб. 62 коп. 1.582 руб. 37 коп. Итого: Получено Потрачено Остаток Имеющийся у нас приходно-расходный отчет РДМ в Корее за 1915 г. наглядно демонстрирует как материальное обеспечение православных миссионеров, служивших Корее, так и весь спектр проводимых ими миссионерских мероприятий. Основные средства, как видно из Таблицы 2, затрачивались на «расходы по дому» и жалованье миссионерам. Наличие в 1915 г. остатка в бюджете Корейской духовной миссии, свидетельствует, на наш взгляд, о низкой активности православных миссионеров в Корее, свыкшихся к этому времени со своим скромным положением и занимавшихся лишь поддержанием уже существующих результатов. Сост. по: [4, л. 13-14]. 180 Мазурика Юлия Учреждение Корейской духовной … Таким образом, деятельность православных миссионеров в Корее так и осталась лишь попыткой проведения российского «культурного влияния», поскольку осуществлению более масштабных «культурных» целей, которые были бы сопоставимы с результатами миссионерской работы иностранных миссионеров, препятствовал целый ряд причин. По нашему мнению, главными факторами низкой результативности Корейской духовной миссии, наряду с изменением в начале XX в. внешнеполитической стратегии Российской империи, были пассивная миссионерская традиция РПЦ, огосударствление Церкви в Российском государстве, а также отсутствие эффективной практики использования «культурного влияния» в российском имперском дискурсе в целом. Российское правительство желало бы значительных успехов православных миссионеров в Корее, однако не было готово их финансировать. Св. Синод, в свою очередь, лишь частично финансировал Российские духовные миссии за границей, получая средства на их содержание из сумм Государственного казначейства. Зависимость высшего органа управления РПЦ от государства в этот период затрудняла как финансирование духовных миссий, так и решение наиболее важных миссийских проблем, каждая из которых непременно согласовывалась с МИД или Государственным советом. Подобная ситуация, на наш взгляд, и обусловила невозможность эффективного российского культурного присутствия в Корее. Литература 1. АВПРИ. – Ф. 150. – Оп. 493. – Д. 37 (Духовная миссия в Сеуле. Ч. I (1889– 1903 гг.)). – 186 л. 2. АВПРИ. – Ф. 150. – Оп. 493. – Д. 38 (Духовная миссия в Сеуле. Ч. II (1907– 1913 гг.)). – 86 л. 3. АВПРИ. – Ф. 150. – Оп. 493. – Д. 40 (О назначении архимандрита Павла Начальником Духовной Миссии в Сеуле. 1905–1907 гг.). – 19 л. 4. АВПРИ. – Ф. 191. – Оп. 768. – Д. 241 (Русско-подданные корейцы. 1904– 1906 гг.). – 83 л. 5. Волохова А. А. Из истории российской политики на Дальнем Востоке: МИД, министерство финансов и учреждение Российской духовной миссии в Корее / А. А. Волохова // Проблемы Дальнего Востока. – 1998. – №4. – С. 112-122. 6. Миссионерское дело в Корее и Уссурийском крае (Частное письмо из Сеула) // Церковные Ведомости. – 1912. – №6. – С. 203-206. 7. Православный Благовестник. – М., 1902–1917. 8. РГИА. – Ф. 560. – Оп. 28. – Ед. хр. 755 (Дело об учреждении в Корее православной духовной миссии). – 111 л. 9. РГИА. – Ф. 796. – Оп. 188. – Ед. хр. 7520 (Дело по рапорту Начальника Корейской духовной миссии Архимандрита Павла о состоянии Миссии за 1906 г.). – 22 л. 10. Феодосий (Перевалов), архимандрит. Российская Духовная Миссия в Корее (1900–1925 гг.) / архимандрит Феодосий (Перевалов) // История Российской Духовной Миссии в Корее. – М., 1999. – С. 171-317. 181